понедельник, 17 августа 2015 г.

«С возрастом искусство и жизнь становятся одним», Ж.Брак

 Давно хотела попасть в Fondation Maeght (Фонд Маг) на юге Франции. Много об этом уникальном музее под открытым небом слышала, видела прекрасные фотографии, – а вот добраться туда никак не удавалось…
И тут как-то неожиданно подкрался юбилей, и даже два! Во-первых, мой – шестидесятилетие как-никак, а во-вторых – самого этого музея: в прошлом году он отмечал 50 лет своего существования большой ретроспективной выставкой.
C’est maintenant ou jamais, подумала я: сейчас или никогда! Друзья и близкие подарили мне эту юбилейную поездку – за что им ещё раз большое спасибо, и в начале октября я отправилась на Лазурный берег.

Fondation Maeght находится между Ниццей и Антибом, но не на берегу, а на горном склоне – в том живописнейшем месте, где Альпы подступают вплотную к Средиземному морю. За что их справедливо и называют Приморскими Альпами :)


*        *        *

Fondation находится рядом с маленьким городком Saint-Paul de Vence (Сен-Поль-де-Ванс). Собственно, «городком» его назвать трудно – несколько тысяч жителей, не считая туристов. Скорее: укреплённое селение, селение-крепость. Такого рода старинные поселения по-французски называют «villages perchés» («забравшиеся высоко деревни»), а по-русски – «каменными гнёздами». Их на юге Франции – несколько сотен, только в Приморских Альпах – около 120. Эти города-крепости стали появляться в 7-8 веке: чтобы защититься от разнообразных врагов и захватчиков, жители прибрежных селений поднимались в труднодоступные горные районы и обосновывались на каком-нибудь скалистом выступе.










Две последние фото тут - Saint-Paul-de-Vence. Интересно, что на этом же горном склоне, на несколько километров выше, расположен другой такой же городок – Vence (Ванс). Готовясь к путешествию, поняла, что созданная полностью по проекту Матисса часовня vaut un détour – стоит туда заехать, как говорят французы.


*          *         *

Утро первого дня. Живу не в Ванс и не в Сен-Поль-де-Ванс – слишком дорого, а в Cagnes-sur-mer (Кань-сюр-мер): малюсеньком прибрежном городке, в котором, между прочим, прожил последние годы и умер Огюст Ренуар. От моей гостиницы до моря – три минуты.
И вот я в заветном автобусе номер 400, которым можно доехать в оба интересующих меня места. Вот только вопрос: с чего начинать?! Он посложнее будет, чем «быть или не быть?». Вообще-то я приехала сюда из-за музея Маг, и очень хочется попасть туда побыстрее, – но, с другой стороны, большая часть его – под открытым небом, стало быть, если будет дождь… После недолгих переговоров по прямой линии с небесами решение принято: еду в Ванс, в гости к Матиссу! Поудобнее устраиваюсь в кресле – ехать мне минут 30-35, в рот кладу леденец из сока альпийских трав - на случай, если будет укачивать, и готовлюсь любоваться пейзажем. Наконец-то можно расслабиться.
Сначала всё идёт по плану. Немного покружив по Кань-сюр-мер, выбираемся на основную дорогу и начинаем карабкаться в гору. Пейзаж действительно прекрасен! Мягкие очертания гор, никакой агрессивности, горизонтальные и вертикальные линии уравновешены – ничто не нарушает гармонию… Пиниевые и оливковые рощи, дубы и кипарисы – и сквозь всю эту зелень то тут, то там проглядывают красные черепичные крыши…  Человеческое присутствие. Его не так уж и много, но достаточно, чтобы всё имело вид освоенный и очень уютный.
И тут что-то происходит. Трудно сказать, что. По моему лицу текут слёзы. Нет-нет, я не плачу, да и с чего бы это… Просто вдруг всё стало влажным, внутри и снаружи, и потоки эти остановить невозможно. К счастью, можно нацепить на нос чёрные очки - солнца нет, но это неважно, они меня хоть немного защищают от любопытных взглядов. Длится этот потоп долго, целую вечность; всё плывёт и плавится, течёт неизвестно куда и неизвестно откуда, бытие сливается с небытием…

*           *         *

В таком расплавленном состоянии прибываю в Ванс. Городок наимилейший. 




Больше фото - здесь: https://goo.gl/photos/QASDxsJB3mNnTNPQ9

Отдаю дань старым узким улочкам, почтенному дубу, на ходу подкрепляю стремительно угасающие силы необыкновенно вкусным панини – ради одного этого стоит туда вернуться! – и отправляюсь на свидание с Матиссом. 20 минут ходьбы по красивейшей дороге – но о красоте пейзажа мы уже говорили! – и я у цели. Второй шок! Не много ли для одного дня?...
История часовни Розер (Chapelle de Rosaire de Vence) такова. В начале 1940-х годов Матисс из Ниццы переезжает в Ванс. Он тяжело болен, в 41 году врачи находят у него, кроме всего прочего, рак и дают от силы шесть месяцев жизни; после сложнейшей операции он фактически прикован к постели – в вертикальном положении ему разрешено быть не больше часа в день. За ним ухаживает медсестра, Моник Буржуа, она также соглашается быть его моделью; она же помогает Матиссу в работе над коллажами. На несколько лет их разлучает война, а когда они снова находят друг друга – Моник уже не Моник, а Жак-Мари, сестра доминиканского ордена. По её инициативе из их общения рождается замысел часовни для женского монастыря, Жак-Мари выступает в качестве связующего звена между художником и доминиканской общиной. В течение 4-х лет он занимается исключительно этим проектом. Когда в 1951 году строительство часовни закончено, состояние здоровья не позволяет художнику присутствовать на её открытии.
Вот несколько фото, которые гуляют по сети, – фотографировать там внутри посетителям нельзя. Это не музей, а действующая часовня, просто в определённые дни и часы, в перерывах между службами, её можно посещать.






 
Здесь Матиссом задумано всё – от архитектурной концепции до деталей интерьера: витражи, выполненные им же настенные росписи, каменный алтарь, крест на крыше, облачения для совершения службы… «Дать на очень ограниченном пространстве идею беспредельного», преобразить «физический свет в духовный» - вот некоторые из задач, которые, по его собственным словам, пытался тут решить Матисс. Он рассматривал эту часовню как наиболее совершенное своё произведение, как итог всей своей творческой жизни, своих поисков – поисков гармонии, чистоты, умиротворения.
Описывать ничего не буду – занятие это в данном случае совершенно бесперспективное. Это нужно видеть. Ощущать. Скажу только, что очутившись там, я очень быстро впала в состояние какого-то тихого, но глубокого «транса»… нет, это не то слово… не могу найти подходящее… Скорее так: никак не могла оттуда уйти. Никакой возможности. Поэтому сидела как зачарованная и слушала рассказ гидов об истории создания часовни - сначала по-английски, потом по-французски, потом опять по-английски…
На обратном пути прохожу через тот же «влажный» опыт, но уже не удивляюсь. Просто становится  вдруг ясно, что я – отсюда, что душа моя тут как дома, что вообще-то ей больше ничего не нужно… Нужно только видеть эти пихты и кипарисы, эту вечнозелёную растительность, приобщиться этому вечному! Её тут много, этой вечности, она тут как на ладони, почти физически осязаемая!
Открытость мира, и при этом – защищённость. Он весь тут, всё раскрыто и вывернуто наружу – точно так же, как моё сердце, – и при этом свёрнуто, сконденсировано в одну точку… В ту именно точку, где находишься ты – обезоруженный и без боя сдавшийся, тщетно пытающийся сложить членораздельную фразу из приходящих на ум слов: дар… благодарность… щедрость Творца…
Гораздо лучше всё это удалось выразить Фредерику Мистралю, уроженцу этих мест, – на то он писатель и поэт: «Когда боженьку начинают одолевать сомнения по части мира, он вспоминает, что создал Прованс».

*        *        *
На следующий день – тот же автобус, та же дорога, те же ощущения… Но всё уже мягче, привычнее… Становится всё яснее и яснее, почему эти места – небольшой пятачок в несколько десятков километров между Ниццей и Каннами – издавна привлекал художников и разного рода артистов. Шагал прожил здесь около сорока лет и умер в Сен-Поль-де-Ванс; Пикассо жил и умер в Mougins (Мужен), недалеко от Канн, Боннар – в Le Cannet (Ле Канне), тоже рядом с Каннами; Николя де Сталь – Ницца и Антиб; о Ренуаре и Матиссе мы уже говорили… Сознательно упоминаю только художников.
Ну и вот – Fondation Marguerite et Aimé Maeght. Возникновение этого музея тоже связано с определённой историей. Aimé Maeght – Эме Маг – начинает свою деятельность как литограф: в 30-е годы он открывает в Каннах типографию, специализирующуюся на произведениях искусства. Так он знакомится с ведущими художниками своего времени, которые сначала - его клиенты, но очень быстро становятся друзьями: Боннар, Матисс, Миро, Брак, Леже... После войны он открывает в Париже галерею, выставляет и продаёт их работы, поддерживает их как меценат. В горестную для него минуту они, в свою очередь, приходят ему на помощь: в 1953 году умирает от лейкемии его 11-летний сын, и Эме очень тяжело переживает эту утрату. По совету Жоржа Брака он решает создать нечто, что превосходило бы боль, было бы больше смерти. Следуя рекомендации Фернана Леже и того же Брака, Маргарита и Эме Маг отправляются в путешествие по Соединённым Штатам, где они знакомятся с частными фондами современного искусства, среди которых Фонд Гуггенхайма. Так возникает замысел: создать для художников и скульпторов место, где они могли бы жить, творить и показывать свои работы  в наилучших, по словам Брака, условиях света и пространства. Почти десять лет работы с участием Миро, Шагала, Брака, Леже, Кальдера, Джакометти – и в 1964 году музей открывает свои двери. Это первый во Франции частный фонд современного искусства, в создании которого участвовали сами художники.




Больше фото - здесь (осторожно: их очень много!): https://goo.gl/photos/913L2bg85yYN74Ko8

Как и в случае с часовней Матисса, описывать ничего не буду, хотя сад скульптур, лабиринт Миро, двор Джакометти, мозаики Шагала, бассейн и витражи Брака и многое другое того заслуживают. Что же касается моих экзистенциально-эстетических (сорри за неологизм) переживаний, то день, проведённый здесь, вписался в них самым что ни на есть естественным образом. Гармония и умиротворение. Сначала они приняли для меня обличье нерукотворного пейзажа, затем – вполне даже рукотворной часовни, а здесь было одно в другом: созданные рукой человека удивительные творения, очень гармонично существующие в нерукотворном бескрайнем ландшафте… Ощущение силы – и одновременно покоя, мощи человека – и его малости.

*        *        *
Последний раз спускаюсь по уже привычной дороге к себе в Кань-сюр-Мер. Вокруг меня горы, впереди – море. В голове крутится что-то вроде: жизнь в любом другом месте – ошибка. Удивляюсь абсурдности этой фразы… Потом понимаю: здесь даже умирать не страшно - просто растворяешься в вечности, уходишь туда, где небо незаметно сливается с линией горизонта…

КОНЕЦ…

ВЫ СКАЗАЛИ - КОНЕЦ? КОНЦЫ В ВОДУ! J




Сен-Поль-де-Ванс / Париж

октябрь 2014 – 14 августа 2015




Комментариев нет:

Отправить комментарий